Бывали и такие случаи, что наутро кто-нибудь вообще не приходил на работу или появлялся в таком состоянии, что его в течение всего дня прятали от начальства в разных шкафах. Никита сначала относился к этому осуждающе, но потом понял, что так проявляется пролетарская солидарность, воспетая классиками марксизма.

Так, в работе и перекурах, незаметно наступил июнь. Никита без проблем сдал выпускные экзамены в школе и получил аттестат зрелости. Кроме кувалды ему доверяли уже и отвертку, и даже один раз он сам починил «концевик»

От обычной дневной работы эта отличалась, прежде всего, графиком — четыре дня пашешь, один день отдыхаешь — и происходило все это то вечером, то ночью, то днем — по очереди с другими сменами. Заработка давали немного больше, в качестве компенсации за нерегулярную личную жизнь, и этот факт тоже не мог не радовать.

Напарник достался Никите опытный, хотя и молодой. Его звали Вадик, и волосы у него были как у Джона Леннона, только совершенно белые по цвету. Он, как и Джон, любил петь. Часто во время работы от него доносились «На берегу пурпурного залива» или «Чередой за вагоном вагон». Он с удовольствием раскрывал Никите секреты своей профессии и ничуть не задавался.

Заступая на смену, они садились у стола, на котором располагался антикварный телефон и лежал журнал регистрации вызовов. Когда ломался какой-нибудь кран, крановщик звонил в дежурку и сообщал свои координаты. В их обязанности входило зафиксировать факт поломки в журнале и отправиться на вызов. Ночью же, если отсутствовали звонки, они мирно спали на скамейках.

В ту смену еще с вечера пошел дождь, и Вадик пророчески сказал, что выспаться не удастся. И в самом деле, как только они прилегли, начались звонки. Один за другим. Записав их все прилежно в журнал, напарники отправились выполнять свой долг.