— Рано ему третий разряд дали! — возмущался он. — Знаем мы, у кого тут лапа волосатая. Ну, ничего, вот будет партийное собрание, там мы поднимем это вопрос.

Никита побаивался его праведного гнева и в споры не вступал.

Когда не было работы или температура за бортом опускалась ниже сорока пяти градусов, вся бригада собиралась в мастерской, и начиналось самое интересное — байки из жизни электриков. Они чем-то напоминали детские страшилки про черную комнату и гроб посередине, но нравились Никите даже больше, чем произведения Клиффорда Саймака

Там Никита узнал, как один работник цеха ГПМ опорожнил свой мочевой пузырь на распределительный высоковольтный щит, отчего и сгорел на месте. Но исключительно потому, что попил накануне пивка, так как обычная моча ток не проводит. Стали уточнять фамилию бедолаги и точную дату происшествия, но к единому мнению не пришли.

Грустная история про то, как упал кран, и весь завод встал из-за этого на целую неделю, тоже трогала слушателей, но несколько меньше, чем повесть о шаровой молнии размером с коня, вылетевшей из розетки в кабинете предыдущего начальника цеха. Никита для себя решил уточнить об этом у дяди Миши при первом же удобном случае.

Победителем же в историях всегда выходил Палыч. Они у него получались ну очень уж правдивыми и ни разу не повторялись. Рассказывал он их от первого лица, что тоже добавляло к ним доверия. Самой впечатляющей была байка про главную подстанцию завода высотой в десятиэтажный дом, где, если ломом перемкнуть две фазы, тот сгорал, как спичка, по причине очень большого количества тока.

Иногда бригада задерживалась и после работы, чтобы в неформальной обстановке утилизировать спирт, остававшийся в большом количестве от протирки контактов. Напиток немного отдавал бензином, но горло не жег и хорошо поднимал настроение. В такие дни Никита домой возвращался поздно, чем маму совершенно не радовал, но отрываться от коллектива он считал еще большим преступлением.