— Да, — ответил я, тоже потупив глаза.

— Я позвоню, — она легонько губами коснулась моей щеки, кончиками пальцев как бы промокнула след от губной помады, резко развернулась и торопливо застучала каблучками вниз по переулку, ни разу не оглянувшись. Если бы оглянулась, то услышала бы номер моего телефона, который она не знает.

Я вернулся к ребятам из нашей фирмы. Они были с большого бодуна, кубометрами выдыхали перегар. Грузчик Женя трясущейся рукой потер красный нос и спросил у меня:

— Шефу позвонил?

— Не успел. Поеду к нему, когда отпустят.

— Не будет нам житья в этом доме, — сделал грустный вывод грузчик. — Повадились мусора, теперь не отстанут, пока не перебьешь их. А попробуй тронь! Это тебе не воры в законе, а узаконенные воры.

Раньше я считал Женю глуповатым малым. Теперь не удивлюсь, если окажется, что образование у него не хуже моего. В России такие варианты не редкость.

Чуть в стороне от нас стоял белобрысый паренек, чем-то напоминающий мне киллера-неудачника, которого я ранил. Была в нем зажатость, будто живот прихватил, а никак не найдет туалет.

— Тоже наш? — спросил я грузчика, кивнув на белобрысого.

— Нет, из банды, следователь.

Я подошел к следователю, спросил:

— Что, стыдно невинных людей забирать, не привык еще?

— Кто-то же должен, — ответил он с вызовом.

— Кто-то должен бандитов ловить, а не взятки собирать с невиновных, — усмехнулся я ему в лицо. — Учись, сынок, наглей, а то не станешь начальником!

Он ничего не ответил, отошел в сторону, чтобы его не было видно из окон фирмы, расположенной в соседнем доме. Почти все служащие фирмы стояли у окон, пялились на нас и, наверное, пытались угадать, кто мы — явка наркоманов или подпольный бордель. Склонились, видимо, к последнему, потому что из подъезда участковый и старшина вытащили непричесанную и небрежно одетую девушку. Она плакала и долдонила: