- Беги-ииии! - дико вскрикнул мужичок, и сам попытался спрыгнуть с подножки. Итальянцы загомонили, втолкнули его обратно, повернулись, скалясь Лехе довольно, опять замахали приглашающе. Тот шарахнулся в сторону, оскользнулся на крысином трупике, упал, покатился вдоль вагонов, обдирая в кровь руки.
Золотистая воронка двинулась за Лехой, подхватила упавшую с его головы кепку, чавкнула жадно. Кепка появилась на голове у бабы в телогрейке, поверх теплого, пухового платка. Курица взлетела над ее головой, отчаянно маша крыльями. Леха подскочил, оттолкнулся мячиком от тоннельной стены и, крича дико, отчаянно, бросился бегом. Призрачный поезд довольно засопел, бросил из трубы сразу пачку клубков, развернувшихся змееобразно под потолком, покатил следом за Лехой.
Леха бежал по тоннелям, оглядываясь, всхлипывая слезно на бегу. Желтый, яростный свет метался позади, догоняя. И, видя этот свет, Леха бежал все быстрее и быстрее, не обращая внимания на колотье в боку и стучащее шально сердце. Он сворачивал беспорядочно, перепрыгивал из тоннеля в тоннель, протиснулся однажды в решетку с обломанным прутом. А свет странного паровоза преследовал его. "Лучше бы щупальца, - шптал Леха, задыхаясь. - Господи, лучше бы щупальца! Там все быстро, по крайней мере...".
Бетонная плита, невесть каким манером попавшая в тоннель, подвернулась Лехе под ноги, он споткнулся, упал, распластался на сыром полу, ткнувшись носом в вонючую лужицу гнилой воды, подернутой масляной, радужной пленкой. Силы оставили Леху, и он лежал, тяжело дыша и закрыв глаза.