Спуск занял минуты три. Когда я уже добрался до противоположного лестничного блока, внезапно хлопнул заклинивший клапан респиратора, и дыхание немного сбилось от притока воздуха. Пришлось восстанавливать ритм и лишь после этого, раскачавшись, взбираться на скользкие ступени. Хорошо, что привинтил патрон на место, а то бы сейчас наглотался гадости из атмосферы.

Переведя дух, я вновь достал пистолет и бодро зашагал к аварийному выходу.

Миновав несколько восьмиугольных ярусов, я оказался в начале конкорса, возле погасшего табло и пробитого в нескольких местах щита с выцветшими строками расписания.

По левую руку пестрели ряды кресел с вывернутыми кое-где стульчаками и кучами битого стекла. Грузопассажирские лифты были обесточены, спуски на платформы намертво завалены изуродованной утварью разграбленных кафешек и газетных киосков. Уцелевшие внешние стекла покрывала копоть, на которой пестрели бранные надписи и бездарные рисунки. Из просевшей части пола торчала колонна, увенчанная гнутой арматурой, словно усами. На одном из прутьев колыхалось синее полотнище с изображением пресловутой ракеты. Надо же, и сюда добрались одержимые культисты. Несут Космос в несуществующие массы.

Справа светлел проход, ведущий к крыльцу вокзала и на площадь. Через вышибленные автоматические двери сквознячок порционно вбрасывал водяную крупу.

Я накинул капюшон и осторожно двинулся к выходу, стараясь не наступать на хрустящие стекляшки.

От арочной конструкции парадного козырька остались только поперечины, стальной сетью висящие над подъездом. Гостиничная пристройка почти полностью обрушилась и задавила соседнее здание почты. Уцелевшие зеркальные панели тоже не особо впечатляли: мутные, грязные, загаженные перелетным вороньем. Пологий спуск, ведущий к автостоянке, заканчивался шлагбаумом, который навеки заржавел в поднятом положении.

Отсюда площадь выглядела совсем иначе. Целостная картина, увиденная сверху, распадалась на детали, скрывающие с такого ракурса одна другую. Зубцы «Родника» прятались за руинами поликлиники, а вход в метро угадывался метрах в пятидесяти за перевернутым троллейбусом. Расходящийся дождь окутывал пейзаж бледно-серым пледом.