В который раз смахнув морось, я отвел взгляд от ракеты. Невольно глянул на свинцовую полоску Волги и повернулся к другой стороне Самары. Всмотрелся в сизый туман. В дымке проступали размытые контуры хрущевок, обломки заводских труб, крыши складских ангаров, какие-то неясные пятна на ландшафте, мешанина на краю воронки от второго взрыва...

Безымянка.

Огромная промышленная территория с вкраплением спальных районов, ставшая прибежищем преступному сброду, рассадником мутантов и приютом для отбросов, которым не хватило места в Городе.

Земля диких.

Когда мир погрузился в ядерную пучину, выжившие перемешались. Какое-то время люди, гонимые страхом, совершали безрассудные поступки, убивали друг друга. Те, кто высовывался на поверхность, — либо сгорали в пожарах, либо пузырились от лучевой болезни, либо тонули в прибрежных районах от поднявшейся, бушующей реки: плотину Волжской ГЭС прорвало.

Но скоро хаос прекратился. Стал складываться новый порядок. Стихийно в Самаре образовались две А большие территории: центр мегаполиса, который жители звали просто Город, и часть Советского, Кировского и Промышленного районов, получивших историческое название Безымянка.

Таким образом, после катастрофы, когда пришла пора проводить новые границы, Самару поделили на две части. Лидеры, которые тогда стояли во главе слабо организованных толп людей, встретились и несколькими росчерками карандаша нанесли на карту новые метки.

На территории Города оказались кое-какие запасы медикаментов в уцелевших герметичных складах Клинической больницы, что со временем позволило местным торговцам монополизировать скудную фармацевтику.