Антигон без дела шатался по «Приюту валькирий», заглядывал в пустые чашки, топал по половицам, тревожа мышей, и громко распевал.

– Ты не мог бы культурно заглохнуть? - попросила Ирка.

Голос у Антигона был ужасный и напоминал скрип тележного колеса.

– Это моя любимая песенка! Мне пела ее мама! - обиделся Антигон. - Золотые были времена! Она пела, а я слушал! Лежал на траве, высовывал язык, ждал, пока на него сядет бабочка и… ам! Или другой вариант: прицеливаешься и…

Перед глазами у Ирки мелькнул липкий, длинный язык.

– Мимо! А ведь когда-то получалось! - разочарованно сказал Антигон, провожая глазами улетающую муху.

Внезапно люк «Приюта валькирий» с хлопком откинулся, и в него просунулась незнакомая физиономия. Большое, обветренное, довольно плоское лицо. Светлый ежик волос, таких густых, коротких и жестких, что их с ходу можно было пускать на зубные щетки. На могучих скулах играл румянец свекольной яркости.

– Ты кто? - спросила Ирка, но еще прежде, чем получила ответ, по румянцу узнала оруженосца Хаары.

– Хозяйка приглашает вас на день рождения! - сообщил оруженосец.

Его круглая голова торчала из люка, как лежащий на грядке арбуз.

Ирка изумилась, точно забитый, мешковатый троечник, которого приглашает в гости самая популярная в классе девчонка. И троечник пугается, не зная, чем объяснить эту внезапную милость. Кого в гости, меня? А сознание уже подозрительно щелкает на счетах, перебирая варианты. Может, подвох? Может, некому подсунуть на стул сковородку с яичницей? Или дадут левый адрес и после звонка из однушки в панельном доме навстречу ему вылетит рой из семидесяти сердитых корейцев, последователей Джеки Чана?

– Я же валькирия-одиночка! - осторожно напомнила Ирка.

– Да хоть водолаз! Мне сказано: зови в гости. Вот я и зову! - непреклонно заявил оруженосец.