Гахриз молча ругал себя за то, что не предусмотрел подобной ситуации. Обе юные воительницы были непростительно красивыми, полными жизни и здоровья. К тому же их воинские одежды, обрезанные так, чтобы не затруднять движений, нельзя было назвать скромными, а по лицам Обри и Вилмона было видно, что им слишком долго пришлось довольствоваться обществом двух размалеванных «прелестниц».

— Это не годится! — кричала Авонеза.

— Я так хочу увидеть потеющую мужскую плоть! — мурлыкала Эления, и ее длинные ногти оставляли кровавые бороздки на руках Вилмона.

Гахриз не знал, предвкушал ли барон, какое действие произведет вид мужского тела на его страстную спутницу, или он просто боялся Элении, желавшей, чтобы перешли к следующей схватке.

— У нас мало времени, — резко заметил Обри. — Я хочу увидеть схватку, единственную схватку между лучшими воинами, которых может представить Бедвидрин. Мне казалось, что эрл острова в состоянии понять поставленную перед ним задачу.

Гахриз по-настоящему содрогнулся, и ему пришлось по капле собирать силы, чтобы удержаться и не задушить тощего Обри. Но он невозмутимо кивнул и подал еще один сигнал распорядителю арены, сообщая, что настала очередь Лютиена и Гарта Рогара.

В нескольких шагах от ложи эрла Этан мрачно наблюдал за униженным отцом и напыщенными гостями.

Обе женщины одновременно застонали, когда Лютиен и Гарт плечом к плечу вышли из туннеля, одетые лишь в сандалии, кольчужные рукавицы, набедренные повязки, воротники и нагрудники, защищавшие жизненно важные органы.

— Бывают ли мужчины огромнее? — ахнула Эления, которую явно впечатлил светловолосый варвар.

— Бывают ли мужчины привлекательнее? — вторила ей Авонеза, бросая на спутницу сердитые взгляды. Затем она внимательно посмотрела на Гахриза и вновь, заинтригованная, перевела взгляд на Лютиена.