Взгляд, как и раньше, остановился на надписи на ствольной коробке '1964'. Привычными движениями, пристегнул к боковой планке кронштейн с коллиматорным прицелом и, отжав фиксатор, скрутил со ствола дульный тормоз-компенсатор и накрутил вместо него глушитель. Это был не штатный ПБС, к которому замучаешься ставить новые резиновые обтюраторы, который как раз и разрабатывался для АКМов, а результат творчества одного мастера, живущего или точнее который будет жить под Киевом. Вполне неплохая замена. Естественно для нормальной бесшумной стрельбы нужны и особые дозвуковые боеприпасы, но, к сожалению, они практически все давно уже потрачены на супостатов и лишь пара десятков патронов УС (уменьшенной скорости) хранились для особого случая. Но как говорится, если нет гербовой, будем писать на простой.

Перед выходом заставил своих спутников попрыгать на месте и, удовлетворившись увиденным, дал команду на выдвижение.

Самое интересно, что сейчас уже никто не удивлялся такому распределению ролей, хотя до этого и было несколько возмущенных взглядов, касавшихся того, что отрядом командует гражданский.

Мы продвигались так пару часов, пока не наткнулись на группу турецких солдат конвоирующих человек сорок русских пленных, которые, видимо, использовались в качестве рабочей силы на земляных работах. По еще сохранившимся рваным и грязным мундирам мой спутник, поручик Хвостов, не без труда опознал солдат владимирского, брестского, тарутинского пехотных полков. Пришлось опять отсиживаться в кустах и ждать когда вся эта разморенная от апрельского тепла толпа проползет мимо нас. Ближе к вечеру нам незамеченными удалось выйти к линии дальних постов, охраняющих основной лагерь. Забравшись на большой холм, с которого раскрывался неплохой вид, мы в наступающих сумерках с интересом рассматривали раскинувшийся табором лагерь. Тут как в большом городе, были и турецкие улицы, и африканские, и европейские, что говорило о многонациональном составе экспедиционного корпуса.