А потом свершилось чудо, о котором потом судачили по всей Тульской губернии. Я спокойно снял с сигналки машину, забрался на водительское и сиденье, выехал на улицу сделал несколько кругов, потом посадив на переднее сидение городничего, выехал со двора, сгонял к лесу, мимо стоящих повозок с соседями, которые во все глаза пялились на моего железного скакуна.
Лихо подкатив к крыльцу усадьбы, где нас невозмутимо, как монумент ждал генерал Осташев, я нажал кнопку и электропривод поднял стекла, которые я до этого опустил, чтоб городничий почувствовал ветерок на скорости.
Потом были еще полчаса хождений вокруг машины, охов и вздохов, восхвалений американскому техническому гению.
Городничий, получивший истинное удовольствие от поездки, провел рукой по корпусу джипа, убедился, что тут золотом и не пахнет, повернулся к Михеевой, и криво ухмыльнувшись, видимо эта тетка и его достала, грозно спросил:
– И где тут ваше золото?
'Если эта коза сейчас полезет проверять не из золота ли моя машина и поцарапает мне полировку, пристрелю жирную сволочь' - непонятно откуда взявшаяся антипатия заставила задрожать руки.
Потом был совместный обед, на который напросились все приехавшие соседи, кроме конечно уехавшей в плохом настроении госпожи Михеевой. Я умудрился отмазаться от участия в этом застолье, мотивируя тем, что машину нужно ставить на консервацию. Слово умное и на него никто ничего не позволил себе возразить. Хотя четырех интересных девушек, дочек и племянниц соседей-помещиков, мне представили. Да и пара замужних мамаш старательно строили глазки - что ж поделаешь, глубинка, скукотища, а тут такая развлекуха и новое, очень интригующее лицо. Ладно, чуть позже я этот вопрос прозондирую, а то как-то крепостные что-то не сильно привлекают…