Вроде как первый наезд отбили без особых напрягов, но вот то, что касается секретности и скрытности моего появления… Тут кроме нецензурных слов никак не выразишь.

Когда все разъехались, и мы с генералом и городничим сидели в столовой и дядьки шмалили трубки с табаком, Осташев сделал точно продуманный и выверенный ход.

– Николай Алексеевич, раз так сложилась ситуация, и все наветы развеяны, я как раз хотел поговорить с вами. Тем более, намедни, я к вам сам собирался в гости собирался…

Городничий, получивший истинное удовольствие и от поездки и от всеобщего внимания и, особенно заинтересованно слушал мой рассказ, в котором мне пришлось импровизировать, и в несколько искаженной форме рассказывать про боевые действия в 'зеленке' против дикарей и белых бандитов в Южной Америке. Война на Кавказе забрала много жизней русских солдат и офицеров и мои соображения по тактике и стратегии, почерпнутые в свое время из рассказов Димки Березина, заинтересовали обоих военных. После часа общения я почувствовал, что городничий уже практически полностью проглотил на ходу слепленную генералом легенду и всячески старается показать свое расположение. Это не то что бы настораживало, но заставляло задуматься: как бы не попросил чего, что нельзя будет отказать.

– Вы знаете, что я остался один. Сын Егор погиб на Кавказе…

'Так вот почему он с таким интересом меня слушал'

– Я последний роду Осташевых. Мой сын, Александр, носит фамилию свое матери, которую я любил, и которая умерла при родах. Тогда Сашку пришлось отправить учиться в Америку, вот видишь, что из него получилось. Я буду хлопотать о том, чтоб Александр стал следующим графом Осташевым, и вас, Николай Алексеевич, хотел просить, как старого боевого товарища посодействовать в скорейшем продвижении сего дела.