- Он только что сошел с парохода и привез приветы от всех наших заокеанских друзей. Он надеется - и мы не должны обмануть его надежд, - что нью-йоркское отделение процветает. Он - что-то вроде инспектора.

- А-а! - только и мог я вымолвить.

Теперь я усек, что у Эда на уме. Практически каждая унция наркотиков импортируется. Слишком опасно пытаться заводить плантации в нашей стране. А это означает, что у Эда тесные связи с рядом деловых и крутых парней в Европе. Для них он - распространитель, так же как Билли-Билли - один из реализаторов в системе Эда. И время от времени представитель одного из этих европейских дельцов приезжает, чтобы немного оглядеться. Они ни о чем особенно не расспрашивают, просто смотрят, как идут дела. Если они придут к выводу, что дела идут не так, как следует, как надо бы, может произойти смена руководства, и Эд больше не будет моим боссом. А так как новая метла всегда метет чисто, мы с Эдом, вероятно, должны будем уйти вместе.

И во все это, представьте, встрял Билли-Билли, который выполнял что-то не очень опасное в тылу во время Второй мировой войны. И немножко приторговывал на черном рынке или что-то в этом роде. Тогда он еще не баловался наркотиками. Просто встретил кого-то, сделал ему несколько одолжений, а в итоге повернулось так, что этот кто-то в послевоенные годы стал большой шишкой. И выяснилось, что он все еще вспоминает добрым словом Билли-Билли. Все это сильно усложняет ситуацию, поскольку стандартная процедура требовала - по отношению к Билли-Билли - простого стандартного решения.

- Отправляйся, Клей, - велел мне Эд, нисколько не сомневаясь в моей готовности повиноваться. - Когда вернешься, позвони, и мы обсудим, что делать дальше.

- Ладно, Эд, разумеется.

Он повесил трубку, а я сидел и тупо смотрел на аппарат.

- Будь я дважды проклят! - ругнулся я наконец.

- В чем дело? - спросила Элла.

Я посмотрел на нее, потом на телефон, молчаливый свидетель моих огорчений, и снова на нее. Отшвырнул от себя аппарат и ответил, не скрывая злости: