Лехе вручили кружку с чаем и хлопнули по плечу.

— Не кисни, — подбодрил его Премудрый. — Жизнь у нас суровая. Романтиков ссылаем в курьеры.

— Ты не романтик? — с тревогой спросил Паша.

— Что вы, я циник, — цинично заявил Леха. — Я бы даже сказал — киник.

Монах задумчиво поглядел на него и изложил свое мнение:

— Мм, сомневаюсь… Как ты все же низко себя ценишь. — Он покачал головой и опять на секунду задумался. — Нет, все-таки ты романтик. Ну ничего, трезвая самооценка — дело наживное, мы тебе это дело быстро поправим.

Так Леха среди общего, опять же, хохота получил позывной Романтик.

Через час мы вышли к автодороге. Машины проезжали редко, но Святополк приказал из леса все равно не высовываться. Около километра мы топали вдоль трассы, когда впереди на обочине заметили джип. Возле него стояли два человека в гражданской одежде. Один из них открыл багажное отделение, и оттуда вывалился третий, то ли труп, то ли связанный. Святополк поднял руку, предупреждая, и знаком позвал к себе Серегу. Вдвоем они вышли на открытое пространство, остальным было велено себя не обнаруживать. Связанного уже столкнули в кювет, и один из чужаков продолжал пинать его, откатывая к лесу» Второй остался у джипа.

Ближе чем на тридцать метров они наших не подпустили. Тот, что стоял у джипа, выхватил с сиденья автомат, у другого был только пистолет. Пальба началась моментально, без слов. Святополк и Серега залегли в траве, открыли ответный огонь. Автоматчика убило сразу, он успел только пару коротких очередей выпустить. Второй тоже упал, но живой, прятался за связанным, который лежал мешком и даже не дергался. Наверное, тот гад пленника сразу пристрелил. Затем на сцене появился еще один. Он вылез из джипа с другой стороны и под прикрытием повел бешеную, беспорядочную стрельбу. Пули долетали до леса, срывали листья с деревьев. Я прижимался к стволу сосны и совсем не был уверен, что какая-нибудь часть меня не торчит сбоку. Листья сыпались мне на голову, в ушах стоял свист пролетающих мимо пуль. Было страшно. По-настоящему. Не из-за того, что я мог умереть. Просто дико было представить, как маленький кусочек стали влетает в твое тело, и уже не ты, а он — хозяин твоей жизни.