— Где-то я его уже видел, еще раньше, — вспоминал Серега, сильно двигая бровями и чуть заметно — ушами.
Я смотрел на Вадима. Он должен, просто обязан был прочитать в моих глазах твердую неотступность и непоколебимость и принять правильное решение. Но он вдруг отвернулся, опять сел и стал копаться в бауле на полу.
— Это сын Ольгерда, — пробурчал он наконец. — Рвется в отряд. Сбежал из дома, надо понимать.
Серега шлепнул себя по лбу. Остальные запереглядывались.
— Ты хоть мать поставил в известность? — начал брюзжать Вадим. На него иногда находило этакое, принимался воспитывать. — Жаль, что ты не мой сын. А то бы выпорол. Ей-богу, выпорол.
Лохматый в очечках хлопнул меня по плечу. Он уже влез в рубашку и улыбался, в отличие от остальных, которые как раз перестали ухмыляться.
— Оставайся, — сказал он и протянул руку: — фашист.
— Что, правда? — Я дал свою.
— Вот те крест. — Парень истово перекрестился. — Но если тебя это смущает, можешь звать меня Поручик.
— Минуточку, — раздраженно произнес Вадим. — Я, между прочим, еще ничего не решил. Матвей, ты воды принес?.. Ну так неси давай. Обедать давно пора.
Поручик-Фашист погремел ведром и ушел, бормоча: «Забор почини, воды принеси. Что я вам, Золушка?»
— Будем голосовать? — предложил долговязый кудрявый парень с кавказским лицом.
— Никаких голосований, — отрезал Вадим. — У нас тут не демократия.
— Я благословение у отца Александра испросил, — выдал я аргумент. — А матери сказал, что идем с друзьями в поход. Я же не соврал?
Тут в дом ввалились еще двое, очень похожие друг на друга, с громыхающими рюкзаками. Стало совсем тесно, меня затерли в угол, от приветствий, объятий и крепких рукопожатии избушка чуть ходуном не пошла На столе уже была навалена гора разнообразной еды. Вернулся Фашист с ведром воды, на электрическую плитку поставили чайник. Обо мне временно забыли. Из их разговоров я понял, что собралось пока чуть больше половины отряда Остальных ждали до вечера По именам друг друга они почти не называли, у каждого было прозвище — позывной. Отцовский позывной Ольгерд я знал давно, Вадим как-то упомянул его. Но своего он никогда не говорил, я только здесь услышал — Святополк. Мне понравилось.