Страховид почуял дьявольский соблазн и восхотел проснуться, но ничего у него не вышло. Ему мнилось, что сам он расползается ветхими гнилыми нитками. И руки, и ноги, и голова. Он дернул за какую-то нить и от сего действа расплелся весь его нос, отчего образовалась нелепо зияющая дыра посреди лица. И единственное, что могло еще спасти от тлена и расползания, то было превращение в ледяной столп.
Толико с большой натугой и многими усилиями Страховид сподвигся вырваться из пут поганого сна. Первое, что распознали глаза, был блеск устремленной к нему стали. Страховид резко откатился в сторону и там, где только что был его живот, вонзился в землю злой клинок. Чуть повернувшись набок княжеский воин подсек ногами то, что казалось пыхтящей грудой. Выхватив из сапога нож, он ткнул им в сторону шума и лишь по сопротивлению, передавшемуся руке, догадался, что попал в мясо. Потом, взявши клинок за зубчик, Страховид швырнул его в другую метнувшуюся тень. По донесшемуся матерному крику понял, что угомонил еще одного недоброжелателя.
Ум быстро соотнес события и стало ясно Страховиду, что черные стражи внезапно кинулись резать княжеских воинов. Но ездовой баран уже поднимался на ноги и отряхивался, заодно лягнул в лоб подбегавшего стража, ажно сразил наповал, проломив кость. Страховид вскочил на спину Барона - и впервые огляделся. Несколько покойных тел, лежащих на холме, явно принадлежало княжьим воинам. Крепослов, тоже успевший запрыгнуть на своего барана, отбивался в низинке от наседавших "черных". Страховид шенкелем кинул своего Барона в ту сторону, срубил первого попавшегося стража, выстрелом из пистоля сбил другого.