— Постойте! Мы еще не выяснили насчет моего возражения!

Они остановились и вопросительно глянули на Граймса. Он невозмутимо распорядился:

— Проверьте под кроватью. Очень вероятно, что вы его там найдете.

— Я лично проведу вас, — предложил я.

— Вы подождете здесь. Они найдут дорогу без вашей помощи!

— Я не хочу, чтобы они заходили в спальню!

— Мне очень жаль, Клей!

— Послушайте, Граймс, вы можете, я знаю, устроить мне трудную жизнь, если сумеете предъявить мне обвинение. А до тех пор я такой же гражданин, как любой другой. Если ваши беспардонные клоуны ворвутся в спальню, вы об этом пожалеете. Я обещаю!

Граймс — не из тех полицейских, кому можно угрожать, и я это прекрасно знал, но на этот раз меня обуяла злость. И он меня удивил. Пристально вгляделся в меня, а потом спросил:

— Что-нибудь особенное на этот раз, Клей?

— И даже очень!

— Пожарная лестница около окна спальни?

— Нет.

— А где она?

— Возле окна в кабинете. А туда нельзя попасть из спальни. Только из холла.

— О'кей! — Он обернулся к своим спутникам:

— Постучитесь в спальню, прежде чем войдете. Дайте ей возможность одеться. — Он глянул на меня:

— Так пойдет?

— Ладно. Придется вытерпеть!

Двое копов вышли. Я нервничал: а вдруг они сообразят заглянуть под стеллаж? Если догадаются, нам с Билли-Билли придется отправляться в участок вместе. И все же я изо всех сил старался казаться спокойным.

— Не хотите ли присесть? — спросил я Граймса тоном радушного хозяина. — Или вам не полагается, хюгда вы на службе?

— Сами садитесь!

Я присел на стул около телефона. Он расположился напротив, опершись локтями на колени, свесив тяжелые кисти рук. Его глаза пристально, с отвращением и неприязнью рассматривали меня.

Есть четыре типа полицейских, и ни один из них, признаюсь, мне не нравился.