Мне не приходилось с ним встречаться уже месяцев шесть, если не больше. Последний раз мы с ним вдумчиво побеседовали из-за того, что он не торопился приносить деньги Эду Ганолезе. Я упросил Эда не посылать обычного сборщика налогов. Поговорил с ним сам — дружески, аккуратно, чтобы не поломать кости, и он дня через два все заплатил.

Дело в том, что Билли-Билли Кэнтел и я обычно вращались в разных сферах, и я подумать не мог, что он посмеет вытащить меня из постели в половине третьего ночи. Так что я, не деликатничая, спросил его, какого черта ему нужно, а он заплакал.

— К-Клей, — хныкал он. — Ты до-должен мне помочь, я по-попал в бе-беду!

Понятно теперь, почему его кличут Билли-Билли?

— А мне-то что?

В данную минуту меня нисколько не волновали ни хлюпающий носом наркоман, ни его проблемы. Я весь был устремлен к Элле, ожидавшей меня в постели.

Билли-Билли сотрясал легкий колотун, руки дергались, и он, как заведенный, в страхе оглядывался на лифты.

— Впу-впусти меня, Клей, — молил он. — По-пожа-луйста!

— У тебя никак полиция на хвосте?

— Не-нет, Клей. Не-не думаю. Не-нет...

Его продолжало колотить, как испорченную счетную машину. Казалось, он на глазах вот-вот развалится на детали и они разлетятся по всему полу в холле. Я пожал плечами, отступил в сторону и нехотя буркнул:

— Ладно, входи! Ненадолго, слышишь?

— Хо-хорошо, Клей, — пообещал он.

Он юркнул внутрь, и я захлопнул за ним дверь. Но он продолжал дрожать и испуганно озираться. Я даже подумал, не предложить ли ему выпить. И тут же решил про себя — не велика птица, обойдется. Да и привык-то он не к алкоголю.

— Садись, — велел я, — и кончай трястись! Ты мне действуешь на нервы!