– Чё, голубки, добро пожаловать в Рас-с-сию! Сидящий у окна двадцатипятилетний «курортник» скептически прищурился.

Семеро бритоголовых, накаченных дешевым алкоголем подростков, почему-то не вызвали в нем уже ставшей привычной для «санитаров» оторопи. Схожие черные куртки, темные джинсы и стоптанные берцы, как и бритые «под ноль» головы под разномастными бейсболками – давно стали верительными грамотами «санитаров»… Большинству «клиентов» даже не надо было пояснять что к чему – докумекивали сами.

Вова нахмурился. На двух ранних посетителей пригородной электрички их вид, по-видимому, не произвел никакого впечатления.

– Ну а вы, собственно, кто такие?

Младший из путешественников спросил таким рядовым тоном, так обыденно, что Вова не нашел ничего лучшего, как представиться:

– Крестоносцы мы… «Узбек» радостно улыбнулся:

– Так и мы тоже! Паровоз взорвался:

– Какое «и мы», ты, чурка?! Ты где такой загар приобрел?! В Молдове, ебнрот?!! Или в «неньке Вильной Украине»?! А, может, в горах?! На курорте? У тебя ж, мля, акцент, как у чурбана базарного, а туда же – «и мы»! Вчера, небось, еще овец у себя в ауле трахал, а тут к нам в Питер приперся, и уже – «мы», козлина говорящая!!!

Ощущая за спиной молчаливую поддержку остальных, Вова пер все дальше, если бы не наткнулся на взгляд «молодого». Такие же тусклые злые глаза становились у его отчима, отчалившегося по нескольким ходкам уркагана, на котором болтались один доказанный и куча «недовешенных» трупов, когда он начинал злиться. Тогда мамка, отпитая, но еще не растерявшая мозги, прятала маленького Вовку от «тятькиного» гнева.

– Короче… Паровоз запнулся, но отступать ему было нельзя. В стае – свои законы.

– Короче так… Ты, – скинхед ткнул пальцем в пожилого «азиата». – Давай сюда свои бранзулетки, перстень и браслетик. А ты, – тычок в сторону «молодого». – Ме-на-гер, за борзость гони сюда кошелек. Прикину сколько штрафа брать.