Перегнувшись через обеденный стол, он попытался схватить за плечо свою старшую дочь Паксенаррион. Но та, ловко увернувшись, бросилась вон из столовой и, взбежав по лестнице, заперлась в одной из спален.

— Пакси! — крикнул отец, расстегивая и вытаскивая из брюк ремень. — Пакси, вернись немедленно!

Жена Дортана Рахель и трое младших детей испуганно ретировались в угол комнаты. Из спальни не доносилось ни звука.

— Пакси, открывай, а то хуже будет. Хочешь, чтобы к свадьбе у тебя вся спина была исполосована? — грозно произнес отец, поигрывая ремнем.

— Никакой свадьбы не будет! — послышалось из-за двери.

— Приданое уже отдано. В конце недели ты выходишь замуж за Ферсина Амбейссона. А теперь открой немедленно.

Неожиданно для всех дверь распахнулась, и на лестнице показалась Паксенаррион — высокая, ростом с отца, но более стройная, с длинной, плотно заплетенной золотистой косой. Девушка успела переодеться в кожаную тунику поверх полотняной рубахи и шерстяные домотканые брюки своего старшего брата.

— Я же говорила тебе: не отдавай приданое. Говорила, что не выйду ни за Ферсина, ни за кого-либо другого. И не выйду. Все, я ухожу из дома!

Наматывая ремень на руку, Дортан гневно смотрел на нее:

— Единственное, куда ты пойдешь после того, как отведаешь ремня, это в постель к Ферсину.

— Дортан, умоляю… — воскликнула Рахель.

— Помолчи! Ты сама больше всех виновата в том, что вытворяет эта девчонка. Нужно было держать ее дома и учить прясть, а не позволять ей охотиться вместе с мальчишками все дни напролет!

Серые глаза Паксенаррион чуть смягчились:

— Мама, не волнуйся. Все будет хорошо. Он еще когда-нибудь вспомнит, что сам виноват в том, что я так рано покинула ваш дом. Отец, я ухожу. Пропусти меня!

— Только через мой труп, — прорычал тот.

— Ну, если понадобится…

Паксенаррион метнулась в комнату.