— Все ясно, сэр, — упавшим голосом сказала Паксенаррион.

Если уж Стэммел ей не верит, подумала она, то дело действительно совсем плохо.

— Ну? Что же случилось?

Пакс начала рассказывать, глядя не на сержанта, а вниз, на свои покрытые синяками руки:

— Сэр, он попросил меня пройти с ним вглубь казармы. Он не сказал зачем, но ведь он старше меня по званию — и я пошла. Он сказал, что я должна переспать с ним. Я отказалась, но он стал настаивать. — Вздрогнув, Паксенаррион посмотрела на сержанта; выражение его лица не изменилось. — Потом он сказал, чтобы я не ломалась, что я уже не девушка и что он это знает точно, потому что… только переспав с кем-нибудь из начальства, причем неоднократно, я могла стать командиром отделения…

— А ну повтори, что ты сказала! Нет, повтори все слово в слово.

— Он сказал… сказал, что я… что такие, как я, зарабатывают звания и должности, лежа на спине, и не головой и руками, а другим местом.

— Он говорил, с кем ты так успешно спишь? — ледяным голосом спросил Стэммел.

— Нет, сэр.

— Ладно, продолжай.

— Я… я разозлилась на него и…

— И ударила старшего по званию!

— Нет, сэр. — Пакс взмахнула скованными руками, но тут тошнота опять подступила к ее горлу, и она была вынуждена снова наклониться над ведром, борясь со спазмами в животе и в горле. Наконец она вновь смогла говорить, хотя и не без дрожи в голосе.

— Я не била его, но я так разозлилась — ведь это неправда, я честно заработала свое звание… Ну, в общем, я стала говорить ему бранные слова, вот… — Преодолев очередной приступ тошноты, Пакс добавила: — Этим словам меня научил мой двоюродный брат.