Помолчав, Стэммел негромко спросил:

— Ты не лесбиянка?

— Я… я не знаю, что это такое. Он… этот капрал, он тоже спрашивал меня об этом.

— Это такие женщины, которые спят с женщинами. Как Баррани и Натслин во взводе Кефера.

— Нет, сэр. Насколько я могу о себе судить — нет. А это имеет значение?

— В общем-то нет, — вздохнул Стэммел. — Пакс, слушай, я рад бы поверить тебе, но, даже если это у меня получится, остается еще капитан Седжек. Он — совсем другое дело. Ему наплевать, что ты была одним из лучших новобранцев из этого набора. В общем, сейчас в крепости и в окрестных гарнизонах вряд ли найдется человек, попавший в худший переплет, чем ты.

Пакс почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Безнадежно. Если уж Стэммел допускает, что она может врать, то что говорить об остальных? На мгновение ей вспомнился Сабен, который почему-то исчез из казармы в самом начале заварухи. Почему он не остался?

В этот момент ее вывернуло наизнанку. Вся выпитая вода, смешавшись со слюной и желчью, хлынула в ведро. Паксенаррион бил озноб, с каждым часом ей становилось все хуже и хуже.

— Хотела бы ты снова оказаться дома, на ферме? А, Пакс? — почти по-доброму спросил Стэммел.

Удивленно моргнув, девушка покачала головой:

— Нет, сэр. Я только жалею, что все так получилось… что вас там не было.

— Неужели и после всего этого тебе не расхотелось стать солдатом?

— Конечно нет! Я мечтала об этом всю жизнь! Хотя, если мне никто не поверит, с мечтой, видимо, придется расстаться.

Снова и снова она прерывала свои слова, наклоняясь над ведром и давясь от спазмов тошноты.

— Пакс, эта рвота — из-за того, что случилось?

— Я… я думаю, это из-за того, что меня били вот сюда. — Она показала на живот и вдруг добавила: — Очень болит, сэр.