— Я думал, что тебе только поставили синяк под глазом да расквасили нос. Ну-ка, можешь сесть прямо? — Стэммел подошел к Пакс поближе. — Нет, нет, смотри на факел. Ну и ну — все лицо с левой стороны распухло. Глаза почти не видно. А нос, оказывается, сломан. — Сержант осторожно прикоснулся к переносице Пакс, от чего она вздрогнула и поморщилась, явно от сильной боли. — Похоже, что ударили не один раз. В ушах звенит?

— Да, сэр. То есть то звенит, то нет.

— А это что за рана на плече? Глубоко попало. У него ведь не было оружия… Странно.

— Наверное, это от пряжки. Отец, бывало, стегал нас так, когда сердился всерьез.

— Жаль, что света от факела маловато. Ну-ка подними подбородок… Да, горло, похоже, тоже все в синяках и распухло. Дышать больно?

— Немножко.

— Где еще болит?

— Живот и грудь. Спереди — везде больно. И… и еще ноги.

— Ну-ка встань. Посмотрим, что с тобой.

Паксенаррион попыталась встать, но ноги совсем затекли от долгого сидения на холодном камне и отказывались держать ее. Даже опершись на протянутую Стэммелом руку, она с трудом поднялась, не сумев сдержать при этом короткого стона.

— Прислонись к стене, если тяжело стоять прямо. — Стэммел поддержал ее, дока она искала точку, на которую можно было бы опереться.

— Ну и дела! — присвистнул сержант. — Не понимаю, как тебе удалось чуть не убить его, когда ты сама в таком виде.

Тут его взгляд упал на скамью, где до этой минуты сидела Паксенаррион. Каменные блоки были в крови.

— Что? Что они с тобой сделали?

Пакс, почти не слыша его и не отдавая себе отчета в том, что происходит, сползла по стене на пол.

— Ну-ну, не падай, — попытался приободрить ее Стэммел.

Но было поздно: Пакс повалилась на бок, сотрясаемая рвотой и согнутая пополам болью в животе.

— Я не… Извините меня… — удалось прохрипеть ей.