— Вас понял, сэр. Еще одна просьба. Мой подчиненный — тот самый Коррин — сейчас изолирован от остальных новобранцев. Я хочу, чтобы завтра он тоже был допрошен.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Да, сэр. Я прошу вашего разрешения на то, чтобы Майя, помощница квартирмейстера, осмотрела Паксенаррион и чуть-чуть привела ее в порядок. Она кое-что смыслит во врачевании…

— Не понимаю я вас, сержант. Ведь для вашей подчиненной чем хуже она будет выглядеть завтра, тем лучше. Впрочем, вам виднее. Только не забудьте: карцер — не лазарет. Не превращайте место, где отбывают наказание, в курорт. Я разрешаю только минимальные послабления в режиме, причем только потому, что, судя по вашим словам, девчонка может не дотянуть до утра.

— Благодарю вас, господин капитан.

— Идите к черту, Стэммел! Дайте мне поспать.

— Слушаюсь, сэр. — Стэммел вышел за дверь и со вздохом ослабил наглухо затянутую под горлом тунику.

Ему удалось добиться намного большего, чем то, на что он реально рассчитывал.

Спускаясь по лестнице, Стэммел чуть не столкнулся с Веннеристимоном, распорядителем замка, заведовавшим всем хозяйством, — его было совершенно не видно на темной лестнице из-за черного балахона на его плечах.

— Такой поздний час, а вы так спешите, сержант, — вопросительным тоном произнес Веннеристимон.

— Приказ капитана. Служба, — неопределенно отозвался Стэммел.

За долгие годы ему так и не удалось определить, в каких отношениях он с Веннером.

— А, ну-ну, не буду задерживать. Я только хотел поинтересоваться состоянием вашего новобранца — ну, того, который попал в переделку.

— Ее так отделали — не позавидуешь. Но прошу меня извинить, я должен торопиться.

— Разумеется. И далеко вы направляетесь?

— Не очень. Эй, часовой, мой кинжал.