Если ты пьяница, лгунья, воровка или поклоняешься дьяволу — ты будешь выгнана со службы и наказана по закону. Тебе надлежит подписать соглашение на два года службы, не считая первоначального обучения, которое обычно занимает от четырех месяцев до полугода. За эти месяцы жалованье не начисляется, но ты получаешь место для проживания, питание, снаряжение. Рядовым в отряде платят немного, но каждый получает долю при дележе добычи. Все ясно?

— Да, — выдохнула Паксенаррион. — Абсолютно ясно. Итак: мне уже есть восемнадцать, и я никогда не болела. Я работала у отца: пасла овец в болотах и на холмах. Поднять я могу столько же, сколько и мой брат Седмен, а он на год старше меня.

— Ну-ну. А что твои родители думают по поводу твоего решения?

Паксенаррион вновь покраснела:

— Э-э, если честно, мой… мой отец не знает, где я. Я… это… убежала.

— Он хотел тебя замуж выдать, — весело подмигнул ей собеседник.

— Да, за фермера-свинопаса.

— А ты за кого хотела?

— Ни за кого! Я… я вообще замуж не хочу. Я буду воином, как мой двоюродный брат Джорнот. Мне всегда нравилось охотиться, бороться и проводить время вне дома.

— Понятно. А ну-ка садись. — Он указал ей на табурет, а сам, развернувшись, достал откуда-то из-за стола книгу в коричневом кожаном переплете и положил ее на стол. — Протяни руки вперед. Так, поверни. Я хочу удостовериться, что на них нет следов тюремных цепей. Достаточно. А теперь — ты сказала, что любишь бороться. На руках пробовала?

— Конечно. И дома, и пару раз на рынке.

— Хорошо. Давай попробуем. Проверим твою силу.

Сцепив ладони, оба напрягли мышцы. Прошло некоторое время, руки оставались почти неподвижными.

— Отлично, — сказал мужчина, — вполне достаточно. Теперь левой.

На этот раз ему с изрядным усилием удалось положить ее руку на стол.

— Неплохо, неплохо, — сказал он. — А теперь расскажи мне, давно ли ты решила записаться в армию?