Стэммел начал осмотр с противоположного края. У каждого из новобранцев он находил какой-либо недостаток или упущение: плохо свернутое одеяло, складки на покрывале, плохо взбитый тюфяк, непричесанные волосы, неправильно затянутые застежки на сапогах, грязные ногти (Пакс едва подавила искушение посмотреть на свои руки), ночную рубашку, брошенную под койку ("Ты что, не слышал, когда всем объясняли, где ей место?"). Пакс казалось, что она не выдержит этого ожидания. Наконец Стэммел подошел к ней, и она почувствовала, что краснеет от волнения, хотя он еще не сказал ни слова. Не отводя глаз от противоположной стены, она слушала и представляла, как сержант внимательно оглядывает койку и ее самое.

- Аккуратнее заправлять тунику под ремень, - донесся до нее голос Стэммела, - сзади складки. - С этими словами сержант отошел от нее.

- Разойдись, - скомандовал Боск. - Выходи во двор строиться.

Паксенаррион бегом бросилась из казармы, начиная задумываться, чего ради она вообще попала сюда.

Еще больше ей пришлось думать и удивляться в течение следующих недель. Строевая подготовка - по нескольку часов каждое утро и вечер - ей нравилась. Ее словно завораживала магия слаженных перестроений, неожиданных изменений сложного целого, единого организма, называющегося строем. Это, конечно, не было романтично, но, в конце концов, видимо, необходимо для будущего воина. Кроме того, Пакс была наслышана о муштре, которой подвергаются новобранцы. Многое другое ей нравилось куда меньше: заправка коек, наведение порядка, наряды по кухне и столовой. Этого ей хватало и дома, из которого она сбежала в поисках другой жизни. Частенько новобранцев использовали на разных работах. Как-то раз, ремонтируя обвалившуюся стену конюшни, она буркнула:

- Если бы я собиралась стать подмастерьем каменщика или плотника, лучшей школы было бы не придумать.

Ответом было молчаливое согласие других новобранцев.

Затем молчание нарушила Эффа: