Ложь лишь ухудшит твое положение. Если же ты утверждаешь, что все произошло совсем по-другому, тебе придется убедить меня и еще многих людей в том, что ветеран пяти боевых походов, человек с отличной репутацией в армии, во-первых, настолько глуп, а во-вторых, еще и лжец. Скажи, с чего я должен тебе верить? Сколько я тебя знаю? Девять-десять недель. А с ним мы приятели уже седьмой год. Другие знают его еще лучше, а тебя - еще меньше, чем я. А теперь попробуй убеди меня в том, что твоя версия верна, докажи мне это. Если сумеешь, я поговорю с капитаном. Тогда будет видно. А если нет - сиди тихо и молись, чтобы капитан засчитал твои синяки в счет наказания хотя бы частично.

- Все ясно, сэр, - упавшим голосом сказала Паксенаррион.

Если уж Стэммел ей не верит, подумала она, то дело действительно совсем плохо.

- Ну? Что же случилось?

Пакс начала рассказывать, глядя не на сержанта, а вниз, на свои покрытые синяками руки:

- Сэр, он попросил меня пройти с ним вглубь казармы. Он не сказал зачем, но ведь он старше меня по званию - и я пошла. Он сказал, что я должна переспать с ним. Я отказалась, но он стал настаивать. - Вздрогнув, Паксенаррион посмотрела на сержанта; выражение его лица не изменилось. Потом он сказал, чтобы я не ломалась, что я уже не девушка и что он это знает точно, потому что... только переспав с кем-нибудь из начальства, причем неоднократно, я могла стать командиром отделения...

- А ну повтори, что ты сказала! Нет, повтори все слово в слово.

- Он сказал... сказал, что я... что такие, как я, зарабатывают звания и должности, лежа на спине, и не головой и руками, а другим местом.

- Он говорил, с кем ты так успешно спишь? - ледяным голосом спросил Стэммел.

- Нет, сэр.

- Ладно, продолжай.

- Я... я разозлилась на него и...

- И ударила старшего по званию!

- Нет, сэр. - Пакс взмахнула скованными руками, но тут тошнота опять подступила к ее горлу, и она была вынуждена снова наклониться над ведром, борясь со спазмами в животе и в горле. Наконец она вновь смогла говорить, хотя и не без дрожи в голосе.