Потом она легла прямо у костра. Как одержимый, я расправился с сосной. Пламенело страшно. Футов пять, а то и шесть в длину - полыхающие угли. Она лежала, чуть приоткрыв глаза, и смотрела на небо, куда возносились искры. А я сидел всю ночь у ее изголовья, изредка поворачивая поленья и поливая угли, норовившие то и дело добраться до нее. Тогда я укрыл ее плащом, а утром оказалось, что он прожжен в нескольких местах случайными искрами, что не может не случиться у костра... Мы уже стали сниматься, когда в лагерь пришел один наш общий знакомый. Старик, он нес в руках рог с медами. Ты, конечно же, знаешь эту замечательную историю, и слышал об Одине, который похитил мед поэзии у великанов - этим он украл у них Удачу. Это был чужой рог, Старик! И это были чужие меды! Одно дело, когда рог принимается из рук хозяина, и ты пьешь с ним на равных. Но сакральный напиток был у кого-то унесен, украден, а может это позволили сделать намеренно. И выпитое тогда может сравниться по действию разве лишь с драконьим ядом. Прежде, чем я успел что-либо сделать, рог пошел по кругу сидящих у костра. Из рога испили все, кроме меня, когда я добежал - было уже поздно. Пили все, великие боги! И первой - Она, моя Марианна, принимая отравленную заклятием брагу из этого сосуда. Да, рог был, несомненно, защищен от непрошеного человека. На нем не было надписей, но серебряные змеи оплетали его сверху донизу... ... - Приходи к нам завтра, - сказала ее мать, помня о моих словах. И снова лунный день, а мне везет разве что в среду, - сбивчиво продолжал свой рассказ Ридар. - Но я не мог больше медлить. Марианна была не в настроении. Она была просто подавлена, и первый раз, по словам матери, улыбнулась, только завидев меня. За разговорами - доброе вино, вкусная пища - мы кое-как привели ее в чувство. Она отошла, стала неожиданно приветливой, и я подумал, что надо скорее делать ей предложение. Играет музыка, эти восхитительные виолы. Вот сейчас, уже сейчас... Вдруг среди танцующих появляется высокий светловолосый, бледный парень.