- Она справится сама! Не мешай ей, такие раны не заживают скоро, ответила мать. Мы еще немного поговорили, и она ушла спать вслед за дочерью. На другой день был ритуал, и каждый, кто принимал в нем участие, говорил сокровенные слова богам пред ликом кумиров: - Время поворачивается, скоро завертится новый круг, - произнес я, - падут на землю великие снега, покроют ее пушистым одеялом. Грядет великая охота - и пусть каждый ловчий догонит своего зверя, но пусть самый хитрый и умелый зверь избежит своего охотника! - Потом я добавил, глядя на Неё. Это и время свадеб, так пусть же каждый суженый найдет свою суженую, а она обретет его. Да будет так! - Нельзя бросаться клятвами, потому что сказанного не воротишь, Ридар! только и вымолвил Старик, но рассказчик прервал его. - Подожди, и мне это ведомо. Но слушай же дальше, ты, в самом деле, напоил меня, Старик, и в наказание за это услышишь историю до конца. Пусть она покажется тебе бессвязной, но язык уже заплетается, путаются мысли, и пока я не свалился тут... Впрочем, и она в следующую ночь выпила не в меру напитков. И когда я попытался с ней поговорить, она от меня просто убежала. Я лег в шатер и стал слушать лес. Вскоре Марианна вернулась к костру, еще более хмельная. Меды, приготовленные загодя, выпили в первую же ночь, но это был чистый напиток. Кто и что наливал ей в кубок? Она сказала, как ей хорошо сейчас, но почему-то очень холодно. Я никогда не поверю, что мед вызывает озноб. Наконец, она спросила у оставшихся при костре, где это Ридар. Но они были тоже пьяны. Ты слушай, Старик! И молчи! Это весьма поучительная история, а меня, когда я сам напьюсь, пробивает на душещипательные разговоры. Вобщем, я взял топор и двинулся в лес. Я повалил высокое живое, красивое дерево - простите меня, боги - и приволок его к костру. Когда я вернулся, она сидела на прежнем месте, укутавшись в одеяла. Я попросил ее перейти в шатер к матери, но Марианна возразила, что там холодно, а здесь ее греет огонь.