Оказалось, он проснулся раньше всех, ни постояльцы гостиницы, ни его домочадцы еще не поднимались. Он беззвучно прошел по окутанному тишиной зданию из своей маленькой комнатки в дальнем конце главной пристройки в большой зал, где тут же принялся разводить огонь в огромном каменном очаге онемевшими от холода пальцами. Ранним утром, пока солнце не поднималось над кромкой холмов, в долине всегда царил пронизывающий холод, даже в теплое время года. Тенистый Дол был надежно укрыт, и не только от людских глаз, но и от злобных ледяных ветров, дующих из Северных земель. Но хотя свирепые зимние и весенние бури обходили долину и Тенистый Дол стороной, круглый год по утрам между высокими холмами было невыносимо холодно, и лишь к полудню солнечные лучи доставали до дна долины, прогоняя стужу.

Огонь в очаге с сухим треском жадно набрасывался на дрова; Ши уселся на стул с высокой спинкой и задумался над событиями прошлого вечера. Откинувшись назад, он обхватил себя руками, чтобы хоть немного согреться, и вжался спиной в жесткое дерево. Откуда Алланон знает о нем? Он очень редко выходил за пределы Дола и наверняка запомнил бы великана, если бы вдруг повстречал во время какого-нибудь из своих нечастых путешествий. Накануне Алланон не стал говорить об этом. Ужин он завершил в молчании, рассудив, что разговоры могут подождать до утра, и снова превратился в загадочное мрачное изваяние, каким показался при первой встрече, едва Ши переступил порог гостиницы. Покончив с ужином, он попросил, чтобы ему показали комнату для ночлега, и, извинившись, удалился. Ни Ши, ни Флику не удалось добиться от гостя ни единого слова о путешествии в Тенистый Дол или о причинах его интереса к младшему из братьев. Они проговорили далеко за полночь, и Флик рассказал, как натолкнулся на Алланона, и о встрече с кошмарной тенью.

Снова и снова Ши спрашивал себя: откуда Алланон его знает? Он мысленно перебирал события своей жизни. Раннее детство он помнил смутно.