— Нет. Бороться с захватчиками — удел всех сильных мужчин. Расскажи мне о Вечной.

— Если я расскажу тебе все, что знаю, — улыбнулся Гамаль, — это будет лишь ничтожной долей того, что следует знать. Достаточно сказать, что она правит всеми землями между этим краем, южными морями и далекими горами на западе. Ее армии ныне ведут сражения на двух континентах. Мы живем в мире, который уже пятьсот лет только и делает, что воюет. И почти все это время у власти стоит Вечная. Она, как и мы с тобой, Возрожденная. Думаю, она уже потеряла счет телам, которые износила.

Гамаль умолк и задумался. Скилганнон терпеливо ждал продолжения. Старик испустил глубокий вздох, и по его плечам пробежала дрожь.

— Я служил ей пять своих жизней и за эти триста тридцать лет почти перестал быть человеком. Как и она сама. Мы не созданы для бессмертия, Скилганнон. Я и теперь это не до конца понимаю, но знаю, что смерть для чего-то нужна. Может быть, только для того, чтобы мы видели разницу. Разве могли бы мы так радоваться восходу, не зная ночного мрака?

Скилганнон пропустил философский вопрос мимо ушей.

— Если она правила столько времени, почему Ландис Кан раньше не спохватился?

— Он тоже служил ей верой и правдой. Эти земли он получил в награду.

— Думаю, это не вся правда. Потому ты и не хотел, чтобы Ландис остался здесь.

— Да, — помедлив, сказал старик. — Ты очень проницателен. Мы с Ландисом научились использовать предметы, оставшиеся от древних — народа, существовавшего задолго до того, как ты сражался со своими врагами, Скилганнон. Их могущество превышало всякое воображение. Мы, несмотря на все наши открытия, узнали лишь малую часть. Это все равно, что держать в руках прелый листок и пытаться по нему угадать, каким было дерево.