Твердо мы знаем лишь то, что древние уничтожили сами себя, но, как и почему, остается тайной.

— Все это крайне интересно, но не лучше ли нам придерживаться собственной тропки?

— Да, конечно. Прости, мой мальчик. Я отвлекся. Ты хочешь знать, почему Ландис оказался в такой милости. — Старик помолчал, будто собираясь с мыслями. — Это он нашел ее кости и отвоевал для нее право на новую жизнь. Когда он добился успеха, мы с ним еще глубже проникли в науку древних, чтобы дать ей бессмертие. Так мы создали Вечную.

— Теперь понятно, за что она вас наградила. Но почему вы стали бояться ее?

— Один из ответов — это ты, мой мальчик. Благословенная и ее пророчество. Ты знаешь, о ком я говорю?

— Это Устарте. Она пришла ко мне перед последней битвой и попросила исполнить ее желание.

— Она хотела сама распорядиться твоими похоронами.

— Да.

— Она в самом деле была так мудра, как гласит предание?

— Я плохо знаю ваши легенды. Те, в которых говорится обо мне, просто смешны. Но Устарте была мудра, это так. Она сказала мне, что видела много будущих, и некоторые из них вселяют отчаяние.

— Не говорила ли она, зачем ей нужно твое мертвое тело?

— Нет. Да я и не спрашивал. Все мои мысли были отданы битве со згарнами. Устарте заверила меня, что я одержу в ней победу.

— Так и вышло.

— Да.

— Ты не трогал Мечи Дня и Ночи больше десяти лет. Что заставило тебя взяться за них снова?

— У меня не было выбора. Мне стукнуло пятьдесят четыре, и мой расцвет давно миновал. Мечи помогли мне.

— Они же стали твоим проклятием, Скилганнон.

— Я знаю.

— Из-за них ты и блуждал в Пустоте столько веков. И не мог пройти в зеленые кущи.

— Нет, не из-за них. Ни в одной из легенд не говорится обо всех злодеяниях, которые я совершил при жизни.