— Пусть Бальзамон посмотрит, прежде чем я спрячу. В конце концов, у меня не будет другой возможности продемонстрировать ему твой подарок… и твои безумства.

Марк почувствовал, как его лицо расплывается в счастливой улыбке. Не слишком-то много добрых слов выпадало на его долю с тех пор, как они с Хелвис начали ссориться. Алипия изумленно распахнула глаза, когда он снова поцеловал ее.

— Ну?! — гневно вымолвила она. — Еще один такой поцелуй — и Бальзамон не захочет даже глядеть на меня!

— О, это слишком опасно, — сказал Марк, призвав на помощь остатки своей знаменитой римской практичности. Алипия снова пошла к двери. Что-то брякнуло в ее сумочке. Марк засмеялся:

— Держу пари, у тебя там восковые таблички. Как звали этого бедолагу, о котором говорил Патриарх? Ионнакий Второй?

— Третий. Второй уже триста пятьдесят лет как лежит в могиле. -Алипия была совершенно серьезна. Историческая наука приучила ее к точности и терпению. Когда Скавр встретился с ней глазами, она добавила: -Удовольствия бывают разными, знаешь ли.

— Не извиняйся, — быстро ответил Скавр. У него не было оснований неприязненно относиться к ее научным трудам. Если бы не цепкий, острый ум принцессы, если бы не ее умение подмечать мельчайшие детали и использовать их, им не удалась бы и половина их и без того редких встреч. Не говоря уж о том, что, скорее всего, их связь давным-давно была бы уже обнаружена.

— Я и не думала извиняться. — Голос Алипии сразу стал ледяным. Она терпеть не могла, когда к ее работе относились легкомысленно.

— Я не об этом, — мягко сказал Марк и увидел, что она сразу расслабилась. — Может, тебе было бы любопытно обменяться записями с моим другом Горгидом? Он привезет немало интересного, когда посольство вернется из степей…

Скавр назвал имя Горгида и ощутил внезапный укол одиночества. Что поделывает сейчас грек? Несмотря на многочисленные колючки, которыми Горгид старательно себя украшал, грек был тем, кого Гомер именовал «другом человечества».