В тот момент, когда они повернулись туда, где их ждал ужин, и оказались лицом к плоскому, с неровно позолоченными краями, западному горизонту, в тишине снова послышался звук, похожий на шорох паруса или тростника. На этот раз он был слабее, но друзья услышали его дважды: один раз по направлению к северу и, почти одновременно, на юге….

И снова они быстро огляделись, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь, однако нигде ничего не было видно, если не считать – снова Фафхрд заметил это первым – ниточки черного дыма совсем рядом с Белым Клыком. Та точка на леднике, откуда поднимался дым, находилась между Клыком и Звездной Пристанью.

– Гнарфи и Кранарх, если это они, выбрали для своего восхождения скалистую северную стену, – заметил Мышелов.

– И она станет их погибелью, – предсказал Фафхрд, ткнув поднятым большим пальцем в сторону Вымпела.

Мышелов кивнул, но явно с меньшей уверенностью, а затем спросил:

– Фафхрд, что это все-таки был за звук? Ты ведь жил здесь.

Фафхрд нахмурился и прикрыл глаза.

– Какие-то легенды об огромных птицах…. – вопросительно пробормотал он, – ….или о больших рыбах – нет, это не может быть правдой.

– Котелок памяти все еще кипит, только вот закоптился? – спросил Мышелов. Фафхрд кивнул.

Прежде чем оставить пирамиду. Северянин положил рядом с ней кусок соли.

– Это, – сказал он, – вместе с затянутым льдом озером и травой, которую мы только что прошли, должно удержать здесь пони на неделю. Если мы не вернемся, ну что ж, по крайней мере мы показали им путь отсюда до Иллик-Виста.

Хрисса подняла свою довольную морду от окровавленного лакомства, словно хотела сказать:

– Обо мне и моем пропитании можно не беспокоиться.

И снова Мышелов проснулся, едва только сон попытался крепко схватить его в объятия, проснулся на этот раз радостно, как человек, который припомнил, что у него назначено свидание. И снова, хотя теперь Серому не пришлось предварительно созерцать звезды или смотреть на огонь, живая маска встретила его взгляд сквозь угасающее пламя: все та же самая игра мимики, те же черты – маленький рот; нос и лоб, составляющие одну прямую линию – если не считать того, что этой ночью лицо было бледным, как слоновая кость, с зеленоватыми губами, веками и ресницами.