Внутри Мышелова явственно зазвучала потребность броситься вниз, которую ему как-то удалось преобразовать в сардоническое фырканье, и он услышал свой собственный голос, произносящий с острым, как кинжал, презрением:

– Прекрати свое дурацкое ужение, Фафхрд! Сейчас я докажу тебе, как ланкмарская наука о горах разрешит эту ничтожную проблему, которая, тем не менее, не поддалась всему твоему варварскому раскручиванию и забрасыванию!

С этими словами он с безумной быстротой отстегнул от своего мешка толстый бамбуковый шест или посох и, проклиная все на свете, начал негнущимися пальцами вытаскивать и закреплять телескопически раздвигающиеся секции, пока шест не стал в четыре раза длиннее, чем был вначале.

Это приспособление для механизированного скалолазания, которое Мышелов действительно тащил от самого Ланкмара, всю дорогу было яблоком раздора между ним и Фафхрдом: Фафхрд утверждал, что это дурацкая безделушка, которая не стоит труда, затраченного на ее упаковку.

Однако теперь Фафхрд воздержался от комментариев. Он просто смотал веревку от якоря, засунул руки под куртку из волчьей шкуры, чтобы согреться теплом живого тела и с кротким видом стал наблюдать за лихорадочной деятельностью Мышелова. Хрисса передвинулась на скальную полку поближе к Фафхрду и стоически скорчилась на ней.

Но когда Мышелов начал поднимать подрагивающий тонкий конец черного шеста к нависающему над ними выступу, Фафхрд протянул руку, чтобы помочь другу уравновесить шест, и не смог удержаться, чтобы не сказать:

– Если ты думаешь, что можно хорошо зацепиться крючочком за край, чтобы взобраться по этой палочке….

– Заткнись ты, неотесанный болван! – огрызнулся Мышелов и с помощью Фафхрда вставил конец пики в ямку в скале, едва ли на расстоянии длины пальца от края выступа. Затем он установил снабженное шипом основание шеста в небольшую мелкую впадину чуть повыше своей головы. Потом, отогнув две короткие рукоятки, спрятанные в углублении у нижнего конца шеста, начал вращать их. Скоро стало очевидным, что они были соединены с большим винтом, спрятанным внутри шеста, потому что шест стал удлиняться, пока не закрепился между двумя выбоинами в скале; при этом его крепкое черное древко слегка прогнулось.