Мышелов схватился за кожаные края двери и помог развернуть шатер, когда Фафхрд крутанулся вокруг своей оси.

Сзади раздались крики ярости и удивления, а также пронзительные вопли – похоже, их издавала ведьма, возмущенная пропажей своего дома.

Аллея была такой узкой, что края шатра цеплялись за дома и ограды. Как только Фафхрд почувствовал под ногами неутоптанный участок грязи, он сразу же воткнул туда шест, и друзья выбежали из шатра, оставив его загораживать аллею.

Раздававшиеся сзади крики внезапно сделались громче, когда преследователи свернули в аллею, но Фафхрд и Мышелов бежали не слишком быстро. Было несомненно, что их противники потратят значительное время на разведку и осаду пустого шатра.

Друзья вприпрыжку пробежали сквозь окраины спящего города к своему лагерю, хорошо спрятанному вне городской черты. Их ноздри втягивали холодный, бодрящий воздух, стекающий вниз, как через воронку, через самый удобный перевал в скалистой цепи гор, носивших название Ступени Троллей и отделяющих Землю Восьми Городов от обширного плато Холодной Пустоши, лежащего на севере.

– К несчастью, эту старую даму прервали как раз тогда, когда она собиралась сказать нам что-то важное, – заметил Фафхрд.

Мышелов фыркнул.

– Она уже спела свою песню, да только в итоге – нуль.

– Интересно, кто были эти грубые ребята и какие у них были мотивы? – спросил Фафхрд. – Мне показалось, что я узнал голос того пивохлеба Гнарфи, который чувствует такое отвращение к медвежьему мясу.

– Кучка подлецов, которые вели себя так же глупо, как и мы, – ответил Мышелов. – Мотивы? С таким же успехом их можно приписать овцам! Десять болванов, следующих за главарем-идиотом.

– Тем не менее, похоже, что кто-то нас не любит, – высказал свое мнение Фафхрд.

– А разве это новость? – отпарировал Мышелов.