— Хорошо, — согласился Вер, — поверю, хотя ты и пьян. — А сам чувствовал — нет, не хорошо, а мерзко, мерзко все. — Какой у нее будет номер?

— Восемьдесят девятый. Отличный номер. Сколько ты с нее заломил?

— Миллион.

— Ты смеешься? Что, так мало шансов?

— Один к ста, а может, и того меньше.

— Ну, тогда да, непременно миллион. Умница, Вер. Клянусь Геркулесом, мы построим тебе на берегу Неаполитанского залива отличную виллу.

— Если она будет хоть вполовину такой же, как у тебя — согласен. Ладно, регистрируй заказ и присылай клейма. Времени почти не осталось.

Вер швырнул трубку и вернулся в комнату. Женщина стояла у окна и смотрела на памятник Траяну. Торговые ряды уже закрывались, и форум быстро пустел. Лишь в залах библиотеки продолжали гореть огни. И в темных нишах мраморные статуи, закутанные в тоги, задумчиво взирали на затихающий после очередного шумного дня Вечный город. Непосвященный не смог бы догадаться, что статуи были.разбиты во время землетрясения, и их год за годом собирали из кусочков, скрепляя металлическими болтами и склеивая синтетическим клеем. На белый с розовыми прожилками мрамор колонн ложились пурпурные отсветы, пурпуром горели стекла в окнах базилики, и даже позолота на черепице отливала багрянцем.

— Наши предки умели возвеличивать не только богов, но и своих властителей, и власть как таковую. Только власть дает бессмертие.

И она продекламировала с пафосом, старательно копируя интонации Юлии Кумской: Римлянин! Ты научись народами править державно — В этом искусство твое! — налагать условия мира, Милость покорным являть и смирять войною надменных!

Вер пожал плечами:

— Я слишком часто бываю рядом со смертью, чтобы думать о бессмертии.

— Но гладиаторов теперь не убивают на арене. — Веру показалось, что женщина произнесла эти слова с сожалением.

— Хочешь сказать, домна, что их стали убивать гораздо реже. Да, в прошлом году погиб всего один. А в позапрошлом вообще ни одного. И только Элию отрубили ноги, и он три минуты был в состоянии клинической смерти.