Ничто не нарушало царившую здесь гнетущую атмосферу. Тусклый свет из углов освещал ядовито-зеленую мебель, обильную позолоту и обнаженных богинь, вырезанных и написанных на штукатурке стен. Бросив на стол сумочку и накидку, Одри села напротив Брайана; по ее настроению было видно, как любопытство боролось в ней с вызовом.

— Одри, где и когда ты встретилась с этой женщиной?

— О господи, какое это имеет значение?

— Может быть, и никакого, но будет лучше, если мы точно восстановим все факты. Где и когда ты встретилась с этой женщиной?

— Я встретилась с ней прошлой зимой в Лондоне. Она была там вместе с мужем; они ходили по всем театрам. Ее муж — Десмонд Ферье, — кстати, ты знаешь, кто он?

— Да, мне известно, кто он, так же как и то, что они поженились во время войны.

— Не могу сказать, что я с самого сначала знала все это. Кажется, когда-то мистер Ферье был не менее знаменит на драматической сцене, чем Ева в кино. Хотя боюсь, что никогда даже не слышала о нем — просто смутно припоминаю что-то…

— Ничего удивительного. Десмонд Ферье был выдающимся актером — лучшего Отелло и Макбета сцена не знала. Ты слишком молода для того, чтобы помнить его.

— Молода! Молода! Молода!

— Тем не менее это правда, моя дорогая. Тебе — двадцать семь, но ты кажешься намного моложе; мне — сорок шесть, а выгляжу я старше, и это — как ни жаль — неоспоримая истина.

Снаружи послышался шум проехавшей машины, и тусклые огни дрогнули. Одри быстро подошла к одному из окон и выглянула, но машина не остановилась, и девушка вернулась к столу.

— По-моему, Ева и мистер Ферье не очень ладят друг с другом. Они оба уже не работают, и это им очень не нравится. Ну так вот, — Одри приподняла плечо, — я рассказывала о том, как встретилась с Евой. Она очень привязалась ко мне и пригласила приезжать к ней в любое время, как только я захочу. Позже стала писать мне, а три недели назад назначила определенную дату. Вот и все.