— К примеру, перед самой войной, когда Ева была знаменитой кинозвездой, она говорила о том, что хорошо относится к Гитлеру и нацистам. Но послушай, в то время так говорили многие, к тому же с тех пор прошло уже семнадцать лет. Они были не правы и признали это, в том числе и Ева. Разве не об этом ты хотел говорить?

— Нет, это лишь часть того, что я собирался тебе рассказать.

— А что еще? Ее любовную историю?

— Нет — разве что косвенно.

— Тогда в чем ты, в конце концов, ее обвиняешь?

— Я ни в чем ее не обвиняю. Возможно, эта женщина ни в чем не виновата. С другой стороны… — сомнение и нерешительность мелькнули на его лице; к тому же Одри Пейдж была так привлекательна, — с другой стороны, если то, что произошло в тридцать девятом году, не было несчастным случаем, она виновна в ловко задуманном и исполненном убийстве.

— Убийстве?

— Вот именно — убийстве. Она убила Гектора Мэтьюза из-за денег; это могла сделать только она. Эта очаровательная блондинка была такой же безопасной любовницей, как королевская кобра.

— Я не верю. Ты просто шутишь.

— Что угодно, только не шучу — уверяю тебя. Идем со мной.

В этот момент вспыхнули уличные фонари. Они засияли белым светом на фоне деревьев английского сада и превратили в сверкающее ожерелье Большую набережную на всем ее протяжении до самой площади Роны, откуда доносился приглушенный шум дорожного движения.

Сжав сумочку, Одри откинула назад тяжелые блестящие волосы, волнами спускавшиеся почти до самых плеч. Она смотрела на Брайана, чуть приоткрыв рот, и выражение недоверия на ее лице сменилось каким-то новым, к которому надо было присмотреться повнимательнее.

— Не говори глупостей, Брайан! Никогда не слышала…

— Ты и не могла слышать. Идем.

«Метрополь» был роскошным отелем, хотя не самым роскошным и далеко не самым современным. Войдя через парадную дверь, Брайан повел свою спутницу налево через маленькое фойе мимо лифта, напоминавшего гроб красного дерева, в салон с высоким потолком и большими окнами, выходящими на набережную и озеро.