Снежана равнодушно наблюдала за очередным представлением, устроенным их классной руководительницей. Девушка, стоящая у доски на всеобщем обозрении, казалась, просто наслаждалась вниманием окружающих к своей персоне и уже поэтому не заслуживала того, чтобы к ней приглядываться. Жрица в своей прежней жизни обычной, неприметной школьницы подобных людей недолюбливала, поскольку у них имелось все то, чего она была в то время лишена, а теперь ей было глубоко безразлично их существование. У нее и без того, чтобы морочить себе голову философскими вопросами, почему природа, судьба или боги оказываются более благосклонными к одним в ущерб другим, хватало тем для размышления.

Например, Снежану уже порядком утомили ежедневные лекции матери о ее поведении, манерах и так далее. Если раньше она могла прислушиваться к словам своей родительницы и даже иногда соглашалась с ней, то теперь эти бессмысленные нравоучения стали ее серьезно раздражать, и, кажется, мать это чувствовала. Девушка боролась с собой, но только отделяя душу от тела, могла спокойно выслушивать бесконечные монологи о примерном поведении, которое, несомненно, убережет ее от неприятностей в жизни. Снежана сама была живым доказательством того, что теории ее матери не имеют ничего общего с реальным положением вещей, и ей приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы не сорваться во время этих проповедей.

Вся беда заключалась в том, что, когда девушка демонстрировала полное равнодушие к происходящему, лекции матери затягивались до тех пор, пока та не убеждалась, что дочь прониклась ее поучениями. А поскольку изображать эмоции Снежана была просто не в состоянии, то в конце концов, чтобы избавиться от внимания родительницы к своей персоне, приходилось возвращать душу назад в тело и бороться с вырывающимися на волю чувствами и болью, мгновенно набрасывающейся на нее, как голодный пес на кость. Это было утомительно и причиняло девушке физические страдания, но, судя по тому, что за два месяца, прошедшие со времени ее мнимого бунта, мать так и не успокоилась, терпеть подобные пытки ей предстояло еще очень долго.