Пока все они были сосредоточены на величии момента, в ухе Хэна зашуршал голос Люка:

- Все в порядке, они заняты, теперь могу объяснить. Один из разбойников потерял своего банту - три дня назад, крайт-дракон убил его, - и, к несчастью, наш друг убежал.

- Что значит "к несчастью"? - пробормотал сквозь зубы Хэн, надеясь, что его голос не выделяется в гомоне Песчаных людей.

- Тускены связаны очень тесными отношениями со своими банта, - пояснил Люк. - Это и ментальная связь, и симбиоз, почти как брак. Они становятся частью друг друга - банта и тускен. Когда один из пары погибает, второй становится неполноценным, словно после ампутации.

Люк непроизвольно дернул кибер-протезом правой руки.

- Ему нет больше места в племени, хотя он скорее является объектом жалости, чем ненависти. Многие считают, что ему следовало умереть рядом со своим банта, невзирая на обстоятельства.

- Так сейчас они собираются его убить? - спросил Хэн.

- И да, и нет, ответил Люк. - Они верят, что решать должен дух погибшего банты. Если дух захочет, чтобы он соединился с новым верховым животным, наш друг станет искать нового банту в пустыне, найдет и с триумфом вернется в племя, где будет полностью принят и даже станет пользоваться особым уважением. Но если дух банты пожелает, чтобы его всадник воссоединился с ним в смерти, тогда изгой будет безнадежно блуждать по пустыне, пока не умрет.

Хэн едва заметно покачал головой.

- Не похоже, чтобы его шансы были очень уж высоки.

- Возможно и так, - отозвался Люк, - но такова их жизнь.

Песчаный народ дожидался первого движения изгнанника. Наконец с тоскливым криком, какой мог быть и криком торжества, и криком вызова, тот ринулся с кручи вниз и заскользил по склону дюны.

Тускены запрокинули головы к пылающему небу и издали такой громкий вой, что Хэн содрогнулся. Разбойники воздели гадерффаи в прощальном жесте, желая удачи своему товарищу. Банты подняли прямоугольные косматые головы и взревели в унисон. Переливчатый утробный рев всколыхнул Дюнное море.