С., конечно же, немедленно отставил в сторону скепсис и выпивку и, словно одержимый, натаскивался в Киеве по-французски с целым общежитием подобных счастливцев. Там я однажды его и обнаружил, когда, гонимый очередными злоключениями, блуждал по древнему граду бесприютно, пока не наткнулся в записной книжке на его телефон. Должно быть, среди этих маньяков успеха я выглядел особенно невезучим, а потому и вызывал всеобщую опеку. С. в ту встречу показался мне как бы затуманенным, подернутым перспективой этой дальней страны, откуда он, без сомнения, должен был явиться совершенно в новом качестве.

Об С. долгое время не было ничего слышно, кроме того, что он поставлен во главе какой-то присланной в дар грязелечебницы (хотя, мне помнится, защищался он по трубопроводам; надо думать, в грязелечебнице тоже есть трубопроводы).

И вот, спустя два с лишним года, С. мне позвонил, и я со вздохом стал готовиться к встрече. Я прекрасно знаю свое место в жизни, но не люблю, когда мне показывают дистанцию, тем более бывшие однокорытники. Надо сказать, даже ресторан и варьете, что он предложил как подходящее место, меня пугали - я там ни разу не был, а что, если там в ходу какие-то светские вывихи, скажем, стриптизерка обнимает тебя, или же певица пригласит на вальс, а ты сидишь пень пнем в своем заурядном свитерке и неловко тычешь вилкой в салат из крабов (да еще и не той вилкой!), а твой приятель, заморский джентльмен, деликатно прячет улыбку сожаления... Словом, свои комплексы. Поэтому я несказанно удивился, обнаружив, что и С. чувствует себя не совсем по-свойски среди накладной роскоши этого злачного места. Он нервно бренчал вилкой по столу, дергался некстати, заискивал с официантом, словом, никакого лоску в нем не появилось, даже костюм был какой-то убогий, как выяснилось потом - отечественный. Тут я впервые по-настоящему обрадовался его возвращению и приналег на еду и напитки. С., между тем, я это видел, все никак не мог расслабиться и войти в прежний тонус - то его испугал ударник, внезапно грянувший в свои кастрюли, то он заметил на стене декоративный рельеф в виде огромного голого зада и зачарованно на него уставился, - в общем, далек был от образа бывалого космополита.