Я уютно устроился в своей голливудской квартире с бокалом излюбленного бурбона и “ночным кошмаром” Генри Шиллера, когда Бинг туда заявился около десяти часов вечера, приблизительно три часа назад, и представился. Это был невысокий худощавый человек, который беспрерывно моргал светло-голубыми глазами под густыми бровями, пока говорил. Я решил, что ему около шестидесяти лет, хотя могло быть от пятидесяти и больше. Он объяснил, что хотя его дочь не поддерживала с ним регулярной связи, тут он не имел от нее известий с самого начала года, а посланные им ей письма вернулись назад нераспечатанными. Переполошившись, он отправился из Инглвуда, где он жил, в Лос-Анджелес к ней домой. Тут ему сообщили, что дом она продала и со всеми пожитками отбыла в неизвестном направлении. Бинг сделал это открытие третьего мая, менее недели назад.

Окончательно обеспокоенный, он нанял в Лос-Анджелесе частного детектива по имени Вильям Картер, чтобы тот отыскал его дочь. А через три дня Картер позвонил ему и сообщил, что он получил ценную информацию от танцовщицы Лоррейн в “Пеликан-клубе”, где, по словам Бинга, Изабел последнее время работала в сигаретном киоске. На следующий день Картер позвонил Бингу из Лас-Вегаса, штат Невада, сообщил, что дело почти закончено, что ему надо только еще повидаться с парнем по имени Дэнт вечерком, а на следующий день он снова будет звонить ему. Бинг, который не находил себе места от тревоги, договорился с Картером, что тот сообщит ему, что бы он ни выяснил, но после этого Картер как в воду канул. Я в этом не усмотрел ничего серьезного, но Бинг решил, что ему необходимо обратиться ко мне. И вот я нахожусь в “Пеликане” в ожидании встречи с особой, которую Бинг описал как “какую-то плясунью”.