И снова взыграла загадочная гармония космического луча, после чего миниатюрные силуэтики исчезли совсем. Профессор, замерев у контрольной панели, не отрываясь смотрел на хронометр, выверяя момент включения команды на возврат. Он отключил генератор и для удобства положил часы на стол. Отметив, что расчетное время — 16 часов 10 минут, он поднялся и начал нервно вышагивать вдоль и поперек помещения лаборатории. На лбу у него выступили капельки пота. Порой он бросал взгляд на ту ничтожную щербинку в цоколе, в которой были спрессованы миллионы своих Вселенных, каждая из которых была столь же законченна и совершенна, как и его собственная. В одной из них сейчас безудержно мчалась ничтожная пылинка, на которую он только что зашвырнул обожаемых им существ — дочь и ее жениха.
Он вздрогнул при звуке затрезвонившего телефона и сразу же поспешил отделаться от какого-то навязчивого студента, порывавшегося задать ему нелепый для него в этой ситуации вопрос. Он подскочил к столу, схватил часы и поднес их к уху, проверяя, не остановились ли они. В лаборатории было настолько тихо, что, когда шлепнулась одна из сконденсировавшихся на одной из трубок капля, это произвело эффект разорвавшейся бомбы.
Появилась новая, не дававшая покоя профессору навязчивая мысль: а что, если в этой бесконечно малой Вселенной обитали какие-то неведомые страшилища, с которыми Хейл и Шерли как раз в этот момент, спасая жизнь, мужественно сражались? Или если этот новый мир оказался пышущим нестерпимым жаром солнцем? А вдруг они очутились на полностью стерильной и лишенной воздуха луне и сейчас, задыхаясь, агонизировали? Он пристально всмотрелся в часы. Да, полчаса почти прошли. Еще несколько минут, секунд, и они будут готовы устремиться обратно, на родную Землю… Нельзя было включать космический луч досрочно, пока они не займут нужную для их возвращения позицию… Осталось две секунды… одна. Пора!