Бутылка была полная, запечатанная. Это он установил в первую же секунду, инстинктивно, по приливу крови, сдавившей горло, отдавшейся горячо и гулко в голову и в руки — к кончикам пальцев. Объем был примерно 0,9 — не стандарт. Вася поднял бутылку и приблизил к главам, чтобы рассмотреть. Мечта озарила изнутри темный сарай, стали зорче глаза. Как божий день было ясно, что это какая-нибудь техническая жидкость. Но нельзя же человеку совсем без надежды!

Она была очень запыленной, эта бутылка. Поэтому он и не разглядел ее с трех метров. И еще потому, что она лежала и была неправильной формы. Горлышко оказалось заляпано чем-то окаменевшим, похожим на сургуч, но не сургучом. Вася еще раз оглядел бутылку и пошел кончать свою мечту, наступать на горло песне — словом, отбивать горлышко об остатки щеколды. Он был человеком, а пребывать и дальше в неведении было сверх человеческих возможностей.

Трахнуло.

«Я извиняюсь, — заморгал глазами Вася. — Это кто же меня так? Это за что же меня так?»

Проморгавшись, он увидел гражданина в восточной одежде, очень пожилого.

— Ты за что ж меня, гад? — все еще стоя на четвереньках, спросил Вася по инерции.

— Не гад я тебе, а благодетель, — сказал гражданин, — как и ты мне.

И добавил традиционное:

— Три тысячи лет я смотрел на мир из этой бутылки. Все это время люди бегали вокруг, но не удосужившсь открыть ее.

— Значит, ты из бутылки, — смутно припоминая что-то из детства, сообразил Вася. — И за что тебя туда?

— Не перебивай меня, — поморщился старец, — ибо я спешу насладиться жизнью, которая до сих пор проходила мимо. Но за сделанное мне добро и потому еще, что чувствую в тебе родственную душу, я хочу отблагодарить тебя. Какое твое заветное желание?

— Ящик, — сказал Вася не задумываясь, но тут же засомневался — не много ли?

Старик понял влет, душа действительно была родственная.