Робот направил на камень четыре из своих шести клешней, и тяжелая громада плавно взлетела в воздух. Так, будто ее поднимал кран.

Затем камень поплыл прямо к Семенову и завис в нескольких метрах над его головой. Семенов представил, что будет, если эта гора вдруг сорвется и упадет. От него не останется и мокрого места.

– Я предупреждал, что буду учить методом шока, – проскрипел робот. – Поэтому держи!

И Семенов увидел, что каменная громада падает прямо ему на голову. Шок был настоящим, самым сильным в его короткой жизни. И это сработало: его дар раскрылся, развернулся, как цветок; камень завис в воздухе, – но лишь на мгновение. А затем свалился ему на голову, не оставив от Семенова и мокрого места. В долине появился еще один обелиск.

– Жаль, – сказал робот, – очень жаль. – И этот не выдержал тяжести учебы. А ведь этот был лучше других. Жаль, что моя программа не позволяет мне учить иначе.

И он снова подключился к сети высокого напряжения, заряжая подсевшие аккумуляторы.

МИКРОИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ЗЕМЛЮ

Акопян и Васильев возвращались домой со звезд. Путешествие было долгим и быстрым: долгим, потому что по корабельному времени прошло целых шестнадцать лет, а быстрым, потому что скорость приближалась к световой. За время их полета на родной планете прошел целый век.

За сто прошедших лет космопорт изменился неузнаваемо, он стал настоящим небольшим городом. Кроме того, он выглядел гораздо более грязным и неухоженным, чем раньше. Не изменились лишь чиновники межпланетной таможенной службы, как всегда они были подозрительны, ленивы и высокомерны. Акопян и Васильев заполнили шесть анкет, в каждой из которых, среди многих бестолковых, повторялся один странный вопрос: "Считаете ли вы себя аккуратным человеком?" Акопян написал, что считает и всегда будет считать, а Васильев признался в своей врожденной и неискоренимой неаккуратности. После этого их выпустили в город.