Они ехали в машине такси, управляемой автоматом.

– Тебе не кажется, что в городе остались одни бомжи? – спросил Васильев.

Люди на улицах выглядели чрезвычайно неопрятными. Их одежды были рваными, грязными и мятыми, из огромных полуоторванных карманов торчали смятые газеты и свисали какие-то тряпки. Длинные волосы выглядели много месяцев нечесаными и немытыми.

– Кажется, они не знают, что такое мусорные ящики, – заметил Акопян.

На обочине лежали груды разнообразного мусора, к ним постоянно подходили люди с ведрами, высыпали, и груды становились еще больше.

– По-моему, – сказал Васильев, – мы, в наших аккуратных костюмах, будем выглядеть как два пугала. Как бы нас не линчевали. Стоит как можно быстрее переодеться.

Машина остановилась у магазина одежды, и Акопян с Васильевым скользнули внутрь. Действительно, люди смотрели на них как на сумасшедших. Васильев купил полный комплект старой рвани и переоделся (ничего, кроме рвани, в магазине не продавалось); Акопян купил всего лишь длинный грязный плащ и попытался закутаться в него. Он даже не выбросил галстук.

– Его никто не увидит, – сказал он Васильеву, – я просто прикроюсь полами плаща.

Они остановились в гостинице, полной огромных черных тараканов.

– С эти миром что-то произошло, – сказал Васильев, – но я пока не понимаю что. Нам надо вести себя осторожно.

Он сбросил таракана с рукава.

В дверь позвонили, и вошел человек, представившийся чиновником службы межпланетной эмиграции. Он сел на скрипучий диван и начал говорить.

– Вам следует знать, – сказал чиновник, – знать то, что в нашем обществе известно каждому ребенку. Честно говоря, мне трудно объяснять вам такие простые вещи.

– Я хочу понять, почему везде такая грязь, – спросил Акопян. – Почему я вынужден жить в свинарнике?

Он толкнул стол, и гора немытых тарелок свалилась на пол. Чиновник посмотрел на него с одобрением.