Все происходит в свое время для тех, кто умеет ждать. Бальзак Оноре де… Родная планета в иллюминаторах худела на глазах; корпус гигантского корабля слабо вибрировал, разнося по бесчисленным отсекам гул двигателей. — А-г-у-у-у… — сказал штурман Липси с нескрываемым восхищением, очень довольный тем, что экспедиция началась весьма удачно. — Аг-х-ы-ы-ы… — бортовой врач Линда от удовольствия захлопала пухлыми ладошками, выражая свою солидарность с штурманом. — У!!! — резко осадил экипаж капитан Рикс. Рассерженный тем, что подчиненные столь легкомысленно относятся к серьезнейшему предприятию, он съехал с вакуумного горшка на мягкий ворсистый пол и, громко чмокая витаминизированной соской, с достоинством пополз в рубку. Огорченно встряхнув бутылочку с уже давно остывшей молочной смесью, робот-нянька послушно покатил за ним, ориентируясь на записанные в блоке зрительной памяти розовые ягодицы своего будущего шефа. До конечной цели путешествия оставалось еще пятьдесят семь лет полета.

Василий Владимирский ПЛОЩАДЬ У МРАМОРНЫХ ВОРОТ

Это город под фиолетовым небом, с желтоватым солнцем в зените, льющим потоки света на серебряные лабиринты зданий; там, где милостыня, поданная нищему — ступенька в лестнице Просветления. Вот он сидит на рыночной площади у Мраморных ворот с чашей для подаяния, и когда бы вы не вошли в город — в расцветный ли час, когда на востоке разгорается заря, днем ли, когда площадь перед храмами полна народа, вечером ли, когда над городом зажигаются звезды — вы всегда увидите его. Однако вы вряд ли обратите внимание на тощего потрепанного старика, что дремлет в углу под навесом. Вечером, когда стража запирает ворота и площадь пустеет, у Мраморных ворот остаются двое: сумрачный нищий средних лет — и старик. И когда нищий встает, огромная черная птица вырывает чашу с подаянием у него из рук. Поднимая крыльями ветер, птица делает круг над площадью и опускается на плечо старика.