Одна из девушек бьется в водительскую дверь, ударяя ею о борт большого грузовика, тесно прижатый к машине. Но приоткрывается лишь узкая щель. Потом из окна с пассажирской стороны высовывается рука, бешено распыляя перечный аэрозоль. Мужчина, удерживающий эту дверцу, шлепает по руке, и баллончик летит на асфальт.

— Ричи! — кричит сквозь дождь тот, что повыше. — Хватит!

Цзин Ли нашаривает в сумочке рацию и включает. Не слышно ничего, кроме атмосферных разрядов. Все же она пытается. «Алло? Алло?» — говорит она по-английски. Тишина.

Между тем у «тойоты» включаются фары и заводится мотор. Качнувшись, машина рвется к бордюру парковки, сотрясая стоящий сзади грузовик. Но ее удерживает цепь, прикрепленная к бамперу. Задние колеса машины бешено вращаются, резина загорается, резкая вонь плывет над прибрежной травой. Потом мотор, словно капитулируя, сбавляет обороты. Видимо, там, внутри машины, нога девушки, жмущая на газ, слабеет. Что-то сочится из правого окна, капает на траву.

— Ричи, ублюдок, двигаем! — кричит один из мужчин.

Тот, что держит шланг, не шевелится.

— Вырубай!

Тот, кого назвали Ричи, тянет за рычаг и бросает шланг. Из разбитой крыши «тойоты» тоже вытекает вязкая жижа. Легковушка полна до краев. Он снова помещает шланг на грузовик, потом отвязывает цепь.

— Живей!

Маленький стодвадцатипятидолларовый автомобиль не движется, хотя фары у него по-прежнему горят и двигатель на малых оборотах работает вхолостую. Тот, что повыше, снимает ногу с пассажирской дверцы и отскакивает назад, когда она открывается достаточно широко, чтобы наружу хлынул поток жижи. Потом он делает странную вещь. Перегнувшись, он запирает дверь, наваливаясь на нее всем весом, чтобы наглухо ее захлопнуть; затем проделывает то же самое с водительской дверцей.