Разве она человек? Разве э т о может "звучать гордо"? Да она просто животное. Нет, хуже - амеба. Вот именно, амеба, огромная амеба, которая ест, а после еды, вволю накричавшись и настонавшись, впадает в спячку, для того, чтобы переварить то огромное количество еды, которое я приношу ей пять раз в день - а в выходные дни и чаще - на подносе. Ставлю поднос ей на грудь - и она начинает действовать, ненасытная амеба. Съедает столько, сколько принесешь. Я даже как-то попробовала эксперимента ради - налила борща в чашку размером с тазик. И что? Слопала. Только пожаловалась, глядя на меня с подозрением: " Чтой-то сегодня много. И зачем так много давать?"

Покормив ее, я ухожу на работу, включив для нее телевизор. Она спит под него. Только не любит передач для молодежи - слишком шумные, будят.

Но перед уходом я должна выслушать ее долгое нудное ворчание о том, что я никудышная дочь, что некоторых детей надо бы расстреливать, и было бы очень хорошо, если бы я задохнулась при рождении. Она орет, что лежит целый день одна, пока я верчу хвостом перед мужиками, что я морю ее голодом и жду ее смерти. "Да! Да! - кричу я про себя, - Я жду твоей смерти, старая нудная тварь!". Нет, она орет это не мне - она орет в трубку телефона, когда звонит своим "приятельницам" - таким же глухим, тупым, бессмертным амебам, способным лишь гадить и жрать, жрать и гадить.

- сколько раз, - орет она, когда я, уже одетая, стою в прихожей, -просила купить ее мне вареной колбасы! Знает, что я люблю вареную -так специально же не покупает!

Она орет в трубку, потому, что приятельница, должно быть, тоже глухая тупая и жирная, а я стою в полутьме, меня душат злые слезы и беспощадность просыпается в душе, беспощадность дикого зверя.