— Конечно. Учила в школе. А разве…

Гумилев покачал головой. Хотел приложить палец к губам — это тоже соответствовало бы, они ведь были не одни в машине, — но потом вспомнил, кто сидит за рулем, и решил не переигрывать.

— В наших школах не изучают санскрит. И вообще, это мертвый язык.

— Это язык ариев, — нахмурилась она. — Наше культурное наследие. Образованные люди ведь знают латынь.

— Не все.

— Жаль. Но санскрит важнее латыни. Римляне тоже были арийцами, конечно, но их портил тлетворный дух Средиземноморья.

«Заткнись ты уже, ради бога!» — подумал Андрей. Вслух он сказал:

— Марго, ты выходишь из образа.

Она поджала губки.

— Я знаю. Но здесь же можно.

Андрей решил позлить ее. Дурацкое желание, детское, но сопротивляться ему не было сил.

— Ты уверена? А если меня слушают?

— В машине?

Тон был снисходительно-насмешливым, но в разноцветных глазах промелькнуло беспокойство.

— Я ведь теперь важная птица, — усмехнулся Гумилев. — Не удивлюсь, если ФСБ держит меня под колпаком.

Несколько секунд Марго раздумывала.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Это не проблема. Можно проверить.

Достала из сумочки мобильный телефон, не «Нокию», которой обычно пользовалась, а плоский широкий коммуникатор, и набрала комбинацию цифр. Подождала, прикусив губу — Андрей знал, что так она делает, когда не на шутку чем-то взволнована.

— Все чисто, — она взглянула на Гумилева с подозрением, — ты ведь разыгрывал меня, верно?

Что ж, сделаем вид, что это не так.

— Нет, конечно. Я действительно не знаю, чего от них, — он ткнул пальцем в потолок машины, — можно ожидать.

Марго вроде бы поверила. А может быть, и нет. Вообще у нее была довольно выразительная мимика, но Гумилев подозревал, что она проходила специальный курс тренировок лицевых мышц. Наподобие того, что проходят разведчики, готовясь обмануть детектор лжи.